с приправой карри 🌿

Недавно сетовала, что вдохновение пропало — красивые завтраки закончились. Но стоит только пообщаться с м***ками, как сразу случается сырничная терапия — надо же как-то сгладить уродство этого мира.

19 июня 2026 года я узнала, что больше никогда не пойду в театр «У Никитских ворот». Но обо всём по порядку. На втором курсе университета, перечитав часть городской библиотеки, в которой меня знали исключительно как Екатерину А. (если вы вдруг споткнулись на имени, то Катей я стала благодаря однокурснице, которая поделилась со мной своим паспортом. Так нищий иногородний студент смог брать книги на это имя), я стала захаживать в книжный — хотелось подержать в руках что-нибудь с запахом свежей типографской краски. Денег на покупку книг не было, но листать их можно было бесплатно. В один из таких походов взгляд зацепился за обложку с изображением детских сандаликов, медицинской склянки и старой стены — «Похороните меня за плинтусом». С тех пор прошла уже как будто целая жизнь, но я до сих пор помню вступление: «Меня зовут Савельев Саша. Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу». Дальше была глава, посвященная купанию, с первых строк которой я поняла, что отдам за эту книгу свои последние деньги — те самые, которых нет. Уже после ее прочли все мои друзья и знакомые — она была настолько талантливо написана, что ею хотелось делиться, как большой любовью. Спустя время вышел фильм, который оживил напечатанных героев, передал их характеры и общую гнетущую атмосферу произведения. Семейная драма, хтоническая трагикомедия, автобиографическая повесть — для меня эта книга о повторяющемся бытовом ужасе, страданиях и горе. Но на этих же страницах нашлось место и радости, и любви, и состраданию. Все хорошее, что там есть, было вычеркнуто и переписано с легкой руки режиссера театра «У Никитских ворот». Постановка минует сцену купания, и начинается с завтрака: «– Чего так рано встал? – удивилась бабушка, стоявшая в дверях кухни с фарфоровым чайником в руках. – Проснулся. – Чтоб ты больше никогда уже не проснулся! – Бабушка была явно не в духе. – Мой руки, садись жрать». На этой моменте зал хохочет. Так будет происходить каждый раз, когда «бабушка» кричит и желает смерти своим домашним. Мне начинает казаться, что мы пришли смотреть комедию — это же так смешно, когда на кого-то маленького орут. Если не брать во внимание, что из шести актеров, которых мы увидели в первом акте (второго мы не дождались — бежали из этого театра в антракте), играли только двое-трое и забыть о гомерическом хохоте зала, то… нет, ничего не изменится. Это худшая интерпретация произведения, которая только могла случиться. Жалею, что увидела положительные рецензии на этот спектакль, жалею, что решила туда сходить и все-таки дошла, жалею, что пригласила туда подругу и в целом, что это постановка существует, жалею тоже. Но во всем этом есть и хорошее — я решила перечитать книгу, а позже пересмотреть фильм. Хорошими воспоминаниями буду замещать бессмысленные и бессвязные.